Характеристика типов лидерства (часть IV)

Размещено в: Политический стиль

Сравнительная характеристика различных типов лидерства (часть IV)Когда гипотеза (или гипотезы) сформулирована и процесс принятия решений вступает в четвертую стадию, вновь обнаруживается различие управленческих стилей. Авторитарному руководителю более других свойственно игнорировать или произвольно сокращать эту стадию. Несмотря на постоянные демонстрации воли и характера, его мышление является конформистским по существу.

Это конформизм либо в отношении сложившейся традиции, либо в отношении воли вышестоящего начальства, либо, наконец, в отношении собственной, "раз и навсегда" сложившейся позиции. Особенно отрицательным отношением к апробации управленческих гипотез отличаются так называемые "харизматические лидеры". Харизма "великой идеи" или "великого вождя" по существу исключает апробацию гипотезы, если данная гипотеза инициирована соответствующим авторитетом.

Сама постановка вопроса об апробации способна "оскорбить" авторитет и ослабить харизму. Здесь действует извечный в социальной психологии механизм авторитарного априоризма: окружение (О) находится в поле харизматического притяжения лидера (Л), лидер разделяет мнение (М), и уже поэтому окружение с готовностью принимает это мнение. Иными словами, качество того или иного мнения не отделяется от статуса инстанции, от которой оно исходит. Если инстанция уважаема, уважается и мнение, если нет, то заранее бракуется и мнение инстанции, от которой оно исходит, независимо от его характера и содержания.

Эти механизмы образования априорных форм способны существенно деформировать процесс принятия решений в столь ответственной стадии, какой является апробация управленческой гипотезы (мнения).

Чем выше авторитарность, тем сильнее ощущается действие соответствующих механизмов, тем поспешнее одобряются еще не апробированные гипотезы, приближая политику к ошибочным решениям.

Либеральный стиль и здесь представляет противоположную крайность по отношению к авторитарному: при нем всячески затягивается процесс апробации гипотезы, имеет место "избыток дискуссионности", что на деле оборачивается бесконечными колебаниями, согласованиями, малоупорядоченными социальными контактами в ожидании "колумбового" открытия сокрытых социальных материков.

Такой стиль поведения вроде бы открывает возможности для повышения качества решений, но эти возможности чаще всего не реализуются, ибо либеральным руководителям никак не удается упорядочить мозаику социальных мнений в целостный образ.

Демократический стиль и здесь демонстрирует искомую "золотую середину": априоризм авторитарного дискурса преодолевается путем энергичного обращения к социальной эмпирике, к многообразию реальных ситуаций и позиций, но при этом наличествует априорность другого рода - априорность воли, заранее знающий, что к моменту X решение должно быть принято.

Этап социализации принятого решения, во-первых, поляризует установки, вытекающие из авторитарного стиля, с одной стороны, из коллегиального и либерального стилей, с другой. Эта поляризация касается самих принципов политики: авторитарному стилю свойственно "спускать" готовые решения, отказывая обществу и отдельным его группам в праве корректировать их в соответствии со спецификой своих интересов или системы ценностей.

Демократический и либеральный стили исходят из противоположного принципа: общество в лице своих групп имеет свои права перед лицом власти, а оппозиция - права на участие в решениях. Плюрализм позиций понимается ими не как досадная помеха скорым и стройным решениям власти, а как шанс власти избежать опасной односторонности своих решений.

Во-вторых, на этой стадии дифференцируются позиции демократического и либерального стилей. Либеральному стилю не присуща та волевая действенность, которая заранее готовит кристаллическую решетку для бесчисленного разнообразия социальных позиций и мнений и помогает выстраивать систему приоритетов. Поэтому процесс "социализации" решения бесконечно затягивается под предлогом того, что общественный консенсус еще не достигнут. Но ждать полного консенсуса -значит откладывать назревшие решения на неопределенное время.

Вот как оценила М.Тэтчер политику либерального консенсуса: "Для меня консенсус представляется процессом отказа от всяких убеждений, принципов, ценностей и политических действий. Следовательно, это есть нечто, во что никто не верит и чему никто не возражает. Это процесс ухода от тех самых проблем, которые должны быть решены".

Авторитарный стиль отличается максимальной оперативностью в процессе принятия решений, но эта оперативность достигается ценой существенной деформации самого процесса принятия решения, искусственным свертыванием ряда его ответственных этапов. Поэтому выигрыш во времени, получаемый в период принятия решений, почти всегда теряется за счет низкого качества решений и вытекающей отсюда необходимости "на ходу" корректировать или даже вовсе менять решения. Все это часто оборачивается огромным расхищением времени и социальных ресурсов.

Сравнительный анализ управленческих стилей в процессах принятия решений позволяет нам понять истоки популярности авторитарных методов в условиях современных массовых обществ. Авторитарные лидеры соблазняют нас простотой и скоростью предлагаемых ими решений. А пострелигиозное массовое общество формирует людей, не способных ждать: они требуют, чтобы рай был установлен здесь, на грешной земле, и при этом - при жизни нынешнего поколения. Все мы помним знаменитое обещание "нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме". Но обещание построить демократическое общество "за 500 дней" принадлежит этому же типу мышления, которое меняет свою систему ценностей быстрее, чем свою методологию и эвристику: ориентацию на простые истины и быстрые решения.

Либеральный стиль отличается наименьшей оперативностью в процессах принятия решений, ибо ему свойственно неоправданные затягивания его основных этапов.

Демократический стиль, уступая авторитарному в оперативности в период принятия решений, намного перекрывает это отставание за счет более высокого качества принятых решений. Но его преимущества обнаруживаются в долгосрочном плане. Отсюда вытекает, что жесткие ситуации не благоприятствуют демократическому стилю, повышая социальную цену и престиж оперативных решений, свойственных авторитарному подходу. Вот он, парадокс политической истории: либеральные руководители, затягивающие процесс принятия необходимых решений тогда, когда еще имелись большие резервы времени и "ресурсов", готовят обществу ситуацию, когда решения придется принимать в условиях жесткого прессинга времени и обстоятельств.

Прессинг создает жесткую ситуацию, не благоприятствующую демократическому стилю, но готовящую почву и алиби авторитаризму. Так либералы своей нерешительностью и уклончивостью "приглашают" авторитаристов и диктаторов занять политическую сцену.

Из 16 полученных разновидностей (форм) управленческой коммуникации авторитарный стиль явно предпочитает первую: письменную официальную. Это соответствует его особенностям как стиля решительного и дистанционного (быстро принимаемые письменные указы об этом свидетельствуют). Однако, поскольку принимаемые по модели авторитарного стиля решения нередко оказываются опрометчивыми, а откровенное признание в этом противоречит авторитарной психологии, то обычно вслед за объявлением "решительного" письменного указа вскорости следуют устные и неофициальные "разъяснения". Не сознаваясь в опрометчивости своих решений, авторитарный руководитель перекладывает вину на исполнителей, которые "не так поняли", не раскрыли то, что "имелось в виду", и т.п. Таким образом, если патетика авторитарного стиля демонстрируется на уровне коммуникационной формы 1, то следующий затем "реванш реальности" отражается на уровне формы 11: сначала письменное и официальное решение, затем - устные неофициальные "разъяснения".

Либеральный стиль, очевидно, предпочитает форму 6 - устную неофициальную коммуникацию - открытого для контактов, но нерешительного лидера, который охотно выражает свое "личное понимание" новых проблем и потребностей, но уклоняется придать этому "пониманию" форму официального политического решения.

Специфику коммуникационного поведения, свойственную демократическому стилю, выражает форма 16: сначала в неофициальной обстановке (поощряющей к выражению несанкционированных и нестандартных позиций) обсудить все стороны проблемы, а затем на основе согласования позиций принять официальное, письменно-зафиксированное решение. Форма 16 открывает возможность широкого информационного и социального обеспечения процесса решений, ибо предшествующее решению устное неофициальное общение позволяет не только обнаруживать новые ракурсы проблемы, но и принимать во внимание ранее не выявленные групповые позиции. Тем самым обеспечиваются и комплексный подход и интеграция различных социальных позиций.

Разные формы управленческой коммуникации позволяют мобилизовать разные типы и уровни информации, как и разные типы среды. Форма 1, как и формы 5, 9, 13, ограничивает поле решений той информацией, которая содержится в официальных каналах коммуникации, а следовательно, отражает позиции доминирующих социальных групп, которым наиболее доступны эти каналы и которые стремятся монополизировать их. Формы 2, 6, 10, 14 позволяют выявить мнения групп, относящихся либо к молчаливому большинству, либо к социальным и политическим маргиналам. Даже если справедливо последнее, этими каналами все равно нельзя пренебрегать, ибо вынужденное молчание маргиналов готовит почву для политического экстремизма. Приглашение их к участию в обсуждении и принятии решений позволяет упорядочить и институировать поток требований - цивилизовать его.

Формы 4, 8, 12 и 16 могут служить началом перевода информации, полученной посредством каналов 2, 6, 10 и 14, из дискриптивного состояния в прескриптивное или инструментальное, т.е. перевести ее на язык социально-политических технологий. Тем самым преодолевается опасный разрыв между официальными и неофициальными коммуникациями общества и оно получает лучшую возможность воздействия на себя самое, вместо того чтобы пассивно ждать сюрпризов истории.

Формы 3, 7, 11, 15 демонстрируют обманчивую близость тому коммуникационному типу, который представлен в последнем столбце. Как известно, авторитарные вожди очень любят неофициальное изъявление народных мнений после того, как официальное решение ими уже принято. Это запоздалое приглашение к разговору представляет собой не что иное, как демагогическую уловку авторитарной власти. Если демократический стиль апеллирует к общественному мнению и к мнению оппозиции для выработки более комплексных и адекватных решений, то авторитарный стиль апеллирует к ним либо для демонстрации фальшивого социального согласия, либо для того, чтобы убедить людей согласиться с уже принятыми решениями.

Именно такую технологию "общественного согласия" стала предлагать власть после октября 1993 г. Когда принимались решения, касающиеся номенклатурной приватизации, круг участников был предельно узким и заведомо закрытым. Это же повторилось при выработке проекта Конституции. Проект был опубликован и предложен широкому обсуждению после того, как решающие, ключевые положения, касающиеся закрепления монополии на власть, уже были заложены. В первую очередь, это касается ограничений прав парламента в вопросе о назначении главы правительства. Если парламент трижды отклонит кандидатуру главы правительства, предложенную Президентом, то последнему предоставлено право досрочно распустить этот орган. Не менее многозначительна оставляемая Конституцией неопределенность во взаимоотношениях Президента и правительства. Эта неопределенность вполне может быть истолкована главой государства в духе режима личной власти. Так, указ № 66 (январь 1994 г.) передает в непосредственное ведение Президента все силовые министерства; наблюдается тенденция дублировать и другие важнейшие министерства лично подведомственными Президенту и "непрозрачными" для парламентского контроля службами.

Коммуникационная форма 15 (негласная устная, закрытая для "неофициальных участников" договоренность власти, затем озвучиваемая официально и письменно) слишком часто оказывается сговором власти за спиной "недостойного доверия" народа.

Даже если при этом речь идет о демократической благонамеренности нового авангарда, опасающегося "темной" массы, заложенные в этой форме опасности не становятся меньшими для общества. Нельзя создавать институты и модели решений под определенных лиц, в благонамеренности которых в данный момент не сомневаются. Ибо лица приходят и уходят, а созданные "под них" институциональные формы остаются, и если эти формы оставляют несомненные лазейки для авторитаризма и диктатуры, политическая история может преподнести неприятные сюрпризы.

В свое время Петр I авторитарно вмешался в вековой механизм монархического наследия, руководствуясь благими намерениями. Указ 1722 г. предоставлял государю право самому назначать наследников престола, вопреки монархическому принципу наследования по крови. Благонамеренность как будто очевидна: сознательный выбор лучше случайностей рождения. Однако непредусмотренным следствием этого нововведения в конечном счете стала бироновщина.

Российская империя в течение десятков лет не могла выйти из нестабильности, заложенной петровский прецедентом (хотя он и не получил настоящего правового закрепления).

Как пишет И.Солоневич, "от Петра до Александра I включительно самодержавной монархии у нас не было, ее заменила гвардейская казарма".

Следует напомнить: тень гвардейской казармы способна нависать не только над монархией, заменяющей устойчивые принципы конъюнктурными двусмысленностями. Эта тень способна нависать и над демократиями, если они демонстрируют похожую конституционно-правовую неразборчивость.

Вы также можете посмотреть следующие статьи: