Феномены демократии

Размещено в: О демократии

Феномены демократииСегодня многие теоретики также отмечают противоречие между англосаксонским правом, выросшим из традиций средневекового общежития, и возрожденным в ходе буржуазных революций римским правом.

Произошла, как они отмечают, "романизация" Запада. "Средневековое общество с его плюрализмом, локализмом, регионализмом, с едва ли не совершенным отсутствием в нем идеалов мирской власти вовсе не походило на тот мир, в котором римское право родилось, - на Римскую империю, воплощавшую в фигуре императора идею военной централизованной власти. И вот римское право прошло катком по средневековой Европе, повсюду внедряя заложенные в нем революционизирующие тенденции к военно-политическому централизму".

В Новейшее время мы заново наблюдаем этот нелинейный характер демократического процесса. Ценности либерализма, плюрализма и самодеятельности в парламентских республиках Запада снова предшествуют авторитарно-патерналистским и централистским тенденциям массового общества.

Уже Токвиль отметил противоречие между "демократией равенства" и "демократией свободы". И здесь мы снова наблюдаем нелинейный процесс: расцвет либеральной "демократии свободы" приходится на XIX век; XX век знаменуется тяжелыми поражениями и отступлениями либеральной демократии, ибо вступившие на политическую арену массы вначале больше интересуются равенством, чем свободой. Анализу противоречий между "элитарной" демократией свободы и массовой демократией равенства много работ посвятил Р.Арон (в частности, свое "Эссе о свободах").

Политическим кредо Р.Арона является буржуазная демократия. Однако не случайно Арон предпочитает себя называть не демократом, а либералом. Вслед за А. Токвилем Арон понимает под демократией отсутствие сословных различий, гражданское (политическое) равенство. Революции XVIII и XIX столетий разрушили унаследованные от Средних веков исторические структуры, четко определяющие место каждого в системе власти, престиже, культуре. В этом смысле демократия содержит в себе тенденцию бесструктурного общества, беспорядочного смещения людей самого различного происхождения. И если прежде место каждого было предопределено, то теперь каждый член общества не рассматривает свое положение ни в качестве гарантированного, ни в качестве естественного или справедливого. Здесь каждый день - это бой, в котором люди доказывают себе и другим, чего они стоят и каково их призвание.

Демократия, согласно Арону, - это "общество масс" в двояком смысле: во-первых, с точки зрения деструктуризации общества, лишенного определенной системы ценностей; но также и в смысле того, что здесь низшие и самые многочисленные слои - трудящиеся массы - выходят на арену истории. Арон утверждает: поскольку демократия означает политическое равенство, то всякая демократическая политика -это политика большинства, т.е. политика, имеющая своей базой требования масс. В массах же естественная тенденция современного общества - к устранению различий - существует в качестве социально-политического требования: требования фактического, материального равенства.

Но люди фактически не равны по своим природным способностям. Поэтому, с точки зрения Р.Арона, демократия как политическое равенство не только состоятельна, но и непреодолима, однако демократия как фактическое равенство антропологически не состоятельна, ибо игнорирует кардинальное естественное (природное) неравенство людей.

Из этого вытекает антиномия свободы и равенства. Если предоставить людей их спонтанным возможностям, предоставить им свободу инициативы, они неизбежно придут к неравным результатам, к неравенству престижа и благосостояния. Чтобы обеспечить фактическое равенство, пришлось бы ограничить свободу, подменить инициативу социально-экономической деятельности регламентирующей вездесущей опекой государства.

И поскольку равенство нельзя гарантировать раз и навсегда данной системой законов (фактическое неравенство людей всегда найдет способ реализовать себя в какой-либо новой, не предусмотренной регла-ментацией форме), то деятельность, внедряющая фактическое равенство, вынуждена была бы прилегать к беззаконию, к произволу, к непрерывным пертурбациям, чтобы периодически втискивать естественно неравных людей в прокрустово ложе равенства.

Правда, между свободой и равенством нет неразрешимого противоречия. Принцип равенства, равных возможностей относится к самой сути современного общества, его гарантии коренятся в самой экономической эволюции: экономический прогресс ломает устаревшие социальные структуры, ввергает людей в перманентное беспокойство новых способов труда, быта и тем самым мешает образованию застывших кастовых групп. Иными словами, принцип равенства - это принцип социальной мобильности, а он связан с сутью "современного" (т.е. капиталистического) способа производства, как способа революционного, предполагающего непрерывную экспансию нового. А вот свобода является более хрупкой ценностью, она не имеет каких-либо естественных гарантий, никакой экономический детерминизм не предполагает ее непосредственно. Поэтому современное общество вообще - это демократическое, т.е. массовое, общество. Но оно предполагает две разновидности: режим свободы и режим тирании.

Массы не видят в свободе высшей ценности. Свобода в качестве насущной потребности появляется на том уровне жизни и культуры, до которого массы XIX - первой половины XX в. еще не доросли. Вот почему во всех тех случаях, когда свобода вступает в противоречие с принципом ли материального равенства или с принципом экономической эффективности (т.е. опять-таки со стремлением масс к материальному благополучию), массы охотно жертвуют ею.

Арон полностью снимает вопрос о типе власти или о том, какой класс осуществляет власть. В обществе, не знающем сословий, любая власть - есть власть масс. Классы для Арона как бы не являются реальностью, он пытается внушить читателю альтернативу: сословное (т.е. феодальное) общество или общество масс, общество равенства. И потому главным вопросом для него является не тип власти, а форма правления.

Характеризуется ли правление конституционностью - опирается на закон или, напротив, оно опирается не на закон, а непосредственно на насилие - вот что дает реальные разновидности режимов в современном едином демократическом обществе. С чем связаны возможности конституционного правления? С наличием политического плюрализма, присутствием нескольких политических сил, взаимно ограничивающих друг друга. Демократический принцип власти народа или власти большинства уже тоталитарен: нельзя передавать всю полноту власти партии, получившей поддержку большинства. Это дало бы демократизм без либерализма. Либерализм как концепция и как политическая практика характеризуется духом компромисса, готовностью ограничить свои собственные требования, сделать их более приемлемыми для противной стороны. Напротив, романтический максимализм, принцип "все или ничего" ведет к политическому радикализму, а от него - к тоталитаризму.

Новый Ренессанс либерализма - "демократия свободы" - наметился с 60-х годов. На Западе он был связан с феноменом так называемого "постэкономического человека".

Социологи отмечают закономерный сдвиг в структуре массовых потребностей по мере повышения уровня жизни, культуры и образования населения.

Материально не обеспеченные и малообразованные массы отличались экономико-центричной системой приоритетов - в этом отношении они более всего соответствовали "экономическому человеку" Маркса, который "должен есть, пить и одеваться, прежде чем заниматься наукой, искусством, философией и политикой". Однако по мере становления потребительского общества на Западе, с развитием массового образования и досуга "экономического человека" стал сменять "постэкономический", для которого ценности самоутверждения и самореализации во всех сферах жизни - профессиональной, социокультурной, политической - занимают совершенно особое место. В профессии он ценит не одно только материальное вознаграждение, но и соответствие уровню и профилю образования, личным склонностям, потребностям в инициативе и престижности.

Одновременно аналогичными критериями он оценивает и многие непрофессиональные формы активности: человек хочет не только "иметь", но и "быть" - самоосуществиться как личность. В политическом смысле эта логика ведет в направлении демократии участия (партиципативной демократии). Этот сдвиг в системе потребностей способствовал активизации новых социальных движений: за рабочее самоуправление на производстве, за территориальное самоуправление и местную культурную автономию, а также привел к возникновению разнообразных гражданских инициатив в пользу "качества жизни".

Постиндустриальные общества Запада ознаменовались новым сдвигом от демократии равенства к демократии свободы с ее принципами автономии, самодеятельности, неподопечности.

История Запада, таким образом, являет нам циклически прерывный характер демократического процесса. Во-первых, демократия возникает практически на каждой формационной стадии - в своей специфической форме. Во-вторых, она зачастую оказывается не высшей фазой, как полагалось бы по критериям линейно-поступательного процесса, а низшей фазой каждой формации. "Золотой" век демократии сменяется "железным" веком диктатуры - абсолютизма, империализма, тоталитаризма, часто оказывающимися завершающей стадией соответствующей формации. Новая формация знаменуется появлением новых форм демократии, а также расширением масштабов демократического процесса. Вместо линейной перспективы, ожидаемой сторонниками дихотомии "традиционное общество - современное", мы наблюдаем драматическую цикличность.

Характерно, что бум демократических ожиданий с 60-х годов наблюдался и в странах бывшего "социалистического лагеря". Демократическая идеология перешагивает границы западноевропейского ареала, постепенно завоевывая новое для нее цивилизационное пространство. Особенности этого процесса будут рассмотрены ниже.

Вы также можете посмотреть следующие статьи: