Модернизационная политическая система

Размещено в: Политические системы

Модернизационная политическая системаМодернизационные политические системы предполагают совершенно другой стиль в политике, нежели прежние, относящиеся к либеральной представительской классике. Классика предполагает ограниченность и умеренность политического действия: ограниченность, потому что большинство своих потребностей представители самодеятельного гражданского общества удовлетворяют самостоятельно (посредством товарного обмена между собой) и лишь в сравнительно редких случаях обращаются к политике; умеренность, потому что политик, не претендующий на роль "авангарда", обязан скрупулезно выполнять волю избирателей.

Постклассические политические системы модернизационного типа отвергают основные постулаты классики: о суверенном индивиде (избирателе) и самоорганизующемся гражданском обществе.

Модернизационная система рождается вместе с новым слоем людей, который Дж. Бернхейм назвал в свое время "классом-организатором", а переворот, учиненный ими в мире, - менеджерской революцией. При этом речь отнюдь не идет о менеджерах, начавших профессионально управлять предприятиями вместо традиционных буржуа. Появились менеджеры, дерзающие управлять обществом и даже самой историей.

Нам необходимо проблематизировать появление такого типа "менеджеров", т.е. задаться вопросом, как стала возможной такая неслыханная амбиция.

А она в самом деле неслыханная, ибо новые "политические организаторы" не просто наследуют роль прежних правителей, соблюдающих либо обычай (в традиционных политических режимах), либо волю граждан в границах закона (при демократических режимах). Они проникнуты убеждением, что мир следует изменить и что они и только они знают, как это сделать. Если мировой порядок дан человеку Богом или Космосом, то ясно, что изменить его нельзя остается его уважать. Модернизаторы же исходят из противоположной презумпции неправильно устроенного мира.

Для подобной постановки вопроса мало банального самомнения. Даже если брать историю не всего Космоса, а только его социальной формы, то ведь и она насчитывает многие десятки тысяч лет. Тысячи поколений жили до нас, создавали могучие государства и блестящие цивилизации, подарили миру нетленные шедевры архитектуры, музыки, литературы. Имеем ли мы - ничтожно малое звено в бесконечной цени поколений - право утверждать, что все они жили "неправильно" и только мы владеем истиной, с высоты которой нам дано судить не только обо всем этом богатейшем прошлом, но и о будущем, причем всего человечества.

Ведь модернизационные теории претендуют, ни меньше ни больше, на то, чтобы объяснить всю человеческую историю и указать ее финал заветную точку достижительной морали, объявившей, что она единственно возможная мораль.

Ясно, что такая дерзновенность выходит за обычные рамки и может быть объяснена одним: человек не просто отринул Бога и стал неверующим скептиком, но поставил себя на место Бога, присвоил себе традиционно приписываемые ему возможности. Только этой богочеловеческой моралью можно объяснить амбиции модернизационной политической философии и того типа политики, какую она вызвала к жизни. Суть этой политики - миропотрясательный титанизм, достойный Сверхчеловека. И здесь требуется еще одно уточнение общих предпосылок модернизационной теории. Чтобы так строго и амбициозно судить общество, требуется каким-то образом поставить себя выше него. Модернизационная критика социального порядка - это в значительной мере отстраненный взгляд извне.

Парадокс модернизатора в том, что он изначально вненационален: он судит о национальной истории и традиции с каких-то "внешних" позиций.

Таким образом, не только современное потребительское сознание есть сознание личности на рубеже культур, которая, реально пребывая в границах одной культуры, черпает эталоны и притязания у другой, выступающей в качестве "референтной группы". Модернизационный тип сознания принадлежит к тому же роду межкультурной раздвоенности.

Свою национальную историю и традицию оно судит с позиций более высокого "передового образца". При этом не возникает ни тени сомнения ни во внутренних достоинствах этого образца, ни в возможностях его переноса на национальную почву. Сама "почва" при этом трактуется как "чистая доска". Модернизатор присваивает себе право писать на ней "самые красивые иероглифы", не считаясь с тем, что было написано на ней прежде.

Так перед нами выступает парадоксальный образ модернизатора как авторитарной личности в политике, вовсе не склонной получать наказы избирателей и исполнять их.

Общество, подлежащее модернизации, не может рассматриваться ни как самодеятельное, ни как суверенное. Оно - объект модернизаторской воли, и чем пассивнее ведет себя этот объект, тем более совершенной пластики надеется достичь модернизатор, лепящий из него новый образ. Важно понять, что авторитарность модернизационной системы обусловлена вовсе не содержанием самого модернизационного проекта. Не следует думать, что, поменяв социалистический модернизационный проект на либеральный, мы попадем из тоталитарного пространства в демократическое. Демократия, как и другие продукты человеческого творчества, определяется не столько абстрактными целями, сколько конкретными методами.

Если модернизатор преисполнен недоверия к "косному" большинству и опасается, что воля этого большинства, скорее всего, станет антидемократической волей, он попытается всеми силами ограничить эту волю. Таким образом, вместо самодеятельного общества, произрастающего из инициатив снизу, модернизатор реально будет строить "программируемое общество", направляемое сверху.

В этом и состоит объяснение парадоксальной теории перехода к "демократии через авторитаризм", так активно пропагандируемой идеологами нынешнего режима в России.

В модернизационной системе мы встречаемся с более впечатляющим неравенством, чем традиционные виды сословного или классового неравенства. Речь идет о большем, чем простая эксплуатация: речь идет о посягательстве на все проявления жизни, осуждаемой с позиций строгого проекта.

По-видимому, можно сделать вывод, что Маркс преждевременно говорил об отчуждении личности. Капитализм классического типа, ставший объектом его критики, эксплуатировал рабочее время трудящихся, обнаруживая достаточное равнодушие к тому, что находится вне его. Не так ведет себя модернизатор XX в. Его интересует отнюдь не только рабочее время. История модернизационной теории - это история все более глубоких проникновений и изобличений, касающихся того, что служит помехой модернизации. Модернизационная теория копает все глубже, беря на вооружение психологию, культурную антропологию, теорию менталитета. Ее мишенью становятся не только публичные институты, но и такие интимные структуры, как семья, воспитание, национальная ментальность, досуг.

Поэтому тоталитаризм, т. е. тотальное разрушение Прошлого и тотальный контроль над настоящим, прямо вытекает из модернизационной доктрины, если она решается быть последовательной.

Современные общества "постклассического" типа отличаются, пожалуй, не столько степенью охвата гражданской жизни системой манипулирования, сколько формами этого манипулирования. Эти формы могут быть грубыми, в духе жестких социально-политических технологий, или мягкими, в духе более тонких социокультурных технологий, но само их присутствие в жизни современных государств не подлежит сомнению.

Вы также можете посмотреть следующие статьи: