Политические субъекты в постмодернистскую эпоху

Размещено в: Политические системы

Политические субъекты в постмодернистскую эпоху

Все, что есть хорошего в жизни, либо незаконно, либо аморально, либо ведет к ожирению.

Первый постулат Парда

Кризис модернизационной парадигмы в культуре и порожденной ею технократической идеологии на Западе пришелся на вторую половину 60-х годов. Возникли новые социальные движения, воплощающие протест определенных слоев и групп населения против технократической мобилизации. Технократическому "порядку" они противопоставили этику демобилизации. Эту этику на языке теории обосновывает неофрейдизм (фрейдо-марскизм), сыгравший в формировании самосознания новых движений протеста ту же роль, которую некогда сыграл марксизм в формировании пролетарского самосознания.

Кто же такие эти "пролетарии неофрейдизма", сменившие пролетариев Маркса? В первую очередь это женщины и молодежь. Неофрейдистская теория выдвигает свое понятие "базиса", альтернативное понятию экономического базиса Маркса. Главной проблемой для Маркса выступали экономическая эксплуатация и обнищание, поэтому он изучал капиталистическое предприятие в качестве основной ячейки общества. Главной проблемой неофрейдистов выступает технократическая мобилизация личности, искажающая ее природу и эксплуатирующая более тонкие материи, нежели способность к физическому труду.

Речь идет не столько об эксплуатации в собственном смысле, сколько о подавлении и манипуляции. Ибо технократические общества второй половины XX в. представляют собой не накопление капитала, а в первую очередь накопление власти над природой и самим человеком. Поэтому и мишенью движения протеста является уже не та "ячейка" общества, где производится капиталистическая прибыль, а та, где формируется особый менталитет приниженной и отчужденной личности. "Наше общество, - писал А.Турен, - есть общество отчуждения - не в том смысле, что оно обрекает на нищету или прямой полицейский террор, но в том, что оно совращает, манипулирует и интегрирует". Поэтому и его внутренние конфликты обрели другую природу: "они не столько выражают противоречие труда и капитала, сколько противоречие между технократической системой принятия решений и теми, кого она обрекает на роль безгласных винтиков". Не экономическая система как таковая, а система производства самого человека отныне должна стать предметом напряженной критической рефлексии.

В основании же этой системы лежит патриархальная семья. Поэтому не политэконом, а антрополог и психоаналитик могут выступать в качестве теоретиков новых движений протеста. Психоаналитическая теория ищет тот исторический момент, когда совершилось технократическое грехопадение человечества, отделившее и противопоставившее два мира: "мир внешний, публичный, маскулинизированный, где царствует сила, и мир внутренний, домашний, женский, где царит забота". Образ женщины служит той великой метафорой, которая обозначает и поруганную, оскверненную природу, и поруганную, претерпевшую насилие личность, и страдающие от насильственных модернизаций и внутреннего колониализма народы, сгоняемые в индустриальное гетто то под наганами большевистских комиссаров, то по указке комиссий по планированию новых территориально-производственных комплексов.

Технократическая власть олицетворяет собой мертвящую бюрократическую рациональность, цель которой - подавить жизнь и подчинить ее вездесущей производственной машине. Поэтому и движения протеста выступают под знаком взбунтовавшейся чувственности - органики человеческой природы и культуры, вырывающихся из состояния "мобилизованности". Здесь теоретики новых социальных движений, в первую очередь женского и молодежного, используют такие ключевые понятия психоаналитической теории, как либидо и эдипов комплекс. В свое время Фрейд расшифровал трагедию Эсхила "Царь Эдип" на языке своей антропологии, в основе которой лежит теория социализации личности посредством преодоления подсознательных сексуальных влечений.

Ребенок - это олицетворение буйства жизни, не знающей границ и запретов. Эти запреты идут от отца, постепенно помещающего своего ребенка из первобытного рая раннего детства в суровый мир обязанностей, долга и авторитета.

Эдип, как известно, по неведению убивает своего отца и женится на собственной матери. Фрейд указывает, что в трагедии Эсхила, в основе которой лежит роковое недоразумение, на самом деле говорится о нашем бессознательном стремлении уйти от власти отца и связанных с нею запретов. Обручение сына с матерью после убийства отца - это миф, соответствующий самосознанию молодежного и женского движений, выражающих протест против технократического порядка и обслуживающей его морали успеха. Отец любит сына за его успехи, мать, напротив, любит по-христиански: сын-неудачник ближе ее сердцу, чем преуспевший сноб, нашедший себя в мире публичности. Мы указали на неофрейдистскую интерпретацию женского и молодежного движения.

Но не слишком ли однозначна эта интерпретация? Молодежное и женское движение можно интерпретировать двояко: и на языке модернизма и на языке постмодернизма. В первом случае феминизм, в частности, может быть оценен как движение женщин за равноправие. Тогда вся практика модернизации, связанная с урбанизацией и индустриализацией, с вовлечением женщин в профессиональную жизнь, может быть оценена положительно - как эмансипация. Модернизация создает базу для женской эмансипации, а эмансипация в свою очередь расширяет социальную базу модернизационного процесса, вовлекая в него профессионально и политически ангажированных женщин. То же самое можно сказать и о молодежи. Молодежная эмансипация может быть истолкована на языке модерна.

В этом случае противостояние молодежи поколению отцов может совпадать с противопоставлением города деревне, прогресса - отсталости, современного - традиционному. Не случайно социологи отмечают: чем новее профессия, отрасль экономики, территориально-производственная среда, тем моложе средний возраст занятой в них рабочей силы. В этом модернистском измерении молодежь можно определить как особую социально-демографическую группу, предназначаемую обществом для ускоренного освоения новой профессионально-производственной, научно-технической и социокультурной среды.

Все движения авангарда — от политического до технического и художественного - являлись молодежными по составу и менталитету. В этом смысле молодежный миф первой половины XX в. можно расценить как авангардистско-модернизаторский. В значительной мере это относится и к идеологии феминизма, какой она сложилась в период между французской революцией конца XVIII в. и русскими революциями начала XX в. И молодежный и феминистский мифы выступали как разновидность гордого мифа о Прометее - похитителе огня и ослушнике богов. Собственно, вся социокультурная энергетика индустриальной эпохи основана на этом прометеевом самоутверждении - богоборческой гордыне человека, вздумавшего стать сверхчеловеком. Иное дело, что психология сверхчеловека далека от христианского универсализма: новый сверхчеловек идентифицирует себя в противовес "отжившим людям", недочеловекам, "врагам прогресса" и т.п. Поэтому процесс формирования сверхчеловека одновременно оказался и процессом невиданно жестокой поляризации человечества на "авангард истории" и "навоз истории".

В какой же момент мифу модернизма начал противостоять другой миф и каким, в частности, образом молодежное и женское движения стали выступать под знаком этого альтернативного мифа? Какова связь этого социокультурного поворота с переходом от индустриальной эпохи к постиндустриальной? Прежние движения носили мобилизационный характер, они способствовали расширению социальной базы системы индустриального роста и могущества за счет вовлечения в нее маргиналов патриархальной семьи - женщин и молодежи. Новые движения выступают под знаком демобилизации - "великого отказа" взбунтовавшихся маргиналов быть вовлеченными в систему роста.

К ним присоединилось движение "зеленых", задача которых - вырвать природу из разрушительного состояния индустриальной "мобилизации", сохранить и защитить сложившиеся биоцинозы - системы природного равновесия. Кстати, само противопоставление человека природе идеологи новых движений связывают с грехопадением патриархата, нарушившим былую гармонию. "Подобно матери, природа стоит в центре матриархальной культуры".

Но тот же принцип демобилизации и защиты нового модуса существования не под знаком функции, а под знаком автономии, самодостаточности и самоценности защищают сторонники региональных движений, протестующие против "внутреннего колониализма". "История и география, принадлежность к культурной традиции и к территории становятся способом самоопределения тех, кто сопротивляется внутреннему колониализму. Региональное сознание и защита местных автономий являются фундаментальной опорой сопротивления технократической власти".

Сделаем некоторые выводы.

Первое. Новые социальные движения как политические субъекты постмодернистской эпохи придают эмансипаторской идеологии нашего века новый характер. Эмансипация понимается уже не как равноправное участие в прометеевом процессе покорения природы и истории, а как право на неучастие - на существование в новом, нефункциональном модусе: под знаком автономии, самобытности и самоценности.

Второе. Новые социальные движения оспаривают принцип униформизма, отстаивая ценности социокультурного плюрализма. Эти ценности вносят в современную политическую действительность новацию, до сих пор по-настоящему не осмысленную и не оцененную теорией. Они раскалывают единое гражданское общество — политическую нацию классического образца по следующим критериям дифференциации:

  • половозрастному: выделяются группы, откровенно противопоставляющие себя мобилизационной этике труда, дисциплины и успеха. Эта этика питала энергию прометеевых обществ, поставляла надежных рекрутов труда и войны в течение многих столетий. Как скажется на состоянии человечества и его будущем разрушение этой этики, если усердие носителей данной контркультуры увенчается успехом?
  • этническому: обособляются группы, отказывающиеся подчинять свой этнический "этос" национально безликой гражданственности, противопоставляющие культурную память классическим формам политической идентичности (классовой, идеологической, конституционно-государственной);
  • региональному: кристаллизуется новая категория жителей региона, идентифицирующая себя по историко-географическим критериям и защищающая местную среду и ресурсы от "внутреннего колониализма", олицетворяемого федеральным центром и его промышленными и финансовыми ведомствами.

Вы также можете посмотреть следующие статьи: