Современные политические системы

Размещено в: Политические системы

Современные политические системыПостмодернизм принято рассматривать в первую очередь как эстетическое или, если трактовать шире, социокультурное течение, принципы которого сформулировала одноименная философская школа, главным образом во Франции (М.Фуко, Ж.Доррида, Ж.Делёз и др.).Постмодернизм, если и говорит о политике, о власти - а он действительно демонстрирует устойчивое внимание к их тайнам, - то таким языком, который политология в сложившемся ее виде совершенно не способна воспринять.

И тем не менее мы убеждены, что дискурс постмодернизма о власти способен серьезно обогатить современную политическую науку. Причем речь идет не о каких-то тонких нюансах, интересующих эзотерический круг, а об откровениях, относящихся к общему духу эпохи, в которую неосознанно погружается современный мир. Заслуга постмодернистов в том, что они сконструировали такой политический барометр, который позволяет нам, не замечающим своего погружения в новую среду, зафиксировать существенное изменение "атмосферного" давления.

Изменение это таково, что некоторые из прежних форм социальной и политической жизни становятся просто невозможными. Постмодернисты - это подлинно люди рубежа культурных формаций, которым дано сравнить прежний и новый дух.

Результаты сопоставления разительны и касаются они как раз вопроса о власти. Дело в том, что прежняя эпоха организовывала жизнь людей по административной модели. "Административный восторг" (Салтыков-Щедрин) захватывал и руководителей и исполнителей: первые верили в свое право командовать миром и вести его в "нужном направлении", вторые готовы были исполнять команды со старанием, часто переходящим в неистовство. Откуда пришла в наш мир эта административная восторженность? Отвечая на этот вопрос, философия постмодернизма высвечивает нам природу прежней, модернистской эпохи. Она показывает, что в основе власти, заполученной "народными вождями", - "любимыми руководителями" и "председателями" - власти, которая и не снилась традиционным монархам, лежала установка на проектирование мира.

"Знание есть власть", - сказал Ф.Бэкон. Постмодернизм уточняет: власть связана с мироспасательными утопиями построения нового мира, создающими у некоторых людей неслыханную "волю к власти". Наука, открывая в мире причины-рычаги, нажав на которые, можно менять этот мир, создает только предпосылки, или возможность, власти.

Для превращения этой возможности в действительность культура в свою очередь должна сформировать субъект, достаточно амбициозный, самоуверенный и несомневающийся, который пожелал бы всеми этими возможностями воспользоваться сполна.

Постмодернизм как раз и занялся этой субъективной стороной. Он показал, что власть ничего общего не имеет с наличными институциональным структурами, какими бы величественными и грозными они не казались. Институты власти насыщает демонической энергией субъект, не сомневающийся в своем священном праве насиловать мир во имя "светлого будущего". Постмодернизм и есть не что иное, как критическая теория самоуверенного субъекта, раскрывшая как природу этой самоуверенности, так и причины, почему она стала внезапно иссякать на наших глазах. Настоящая тайна власти - это тайна самоуверенности. Если самоуверенность - не напускная, не стилизованная, то она способна создавать ауру, погружаясь в которую одни браво командуют, другие самозабвенно исполняют.

Самоуверенные ведут себя как самозванцы "исторической необходимости", которую им по каким-то причинам удалось монополизировать. "Авангард" - и в смысле авангардистской эстетики, и в смысле "авангардной партии" ленинского типа - целиком базируется на этом типе самоуверенности. Художественный авангард продемонстрировал в свое время не менее властный темперамент в культуре, чем левые радикалы в политике.

Тотальная нетерпимость прямо вытекает из тотальной самоуверенности: здесь нам и открываются истоки тоталитаризма.

Когда высказывают удивление, почему вокруг власти так мало образованных, так мало компетентных, великодушных и терпимых, недооценивают тот факт, что перечисленные качества находятся скорее в конфликте с "великой самоуверенностью", чем в гармонии с нею. Без самоуверенности же власть быстро теряет всю свою "пассионарность".

Итак, модернизационная эпоха смогла породить неслыханные эксцессы власти, потому что прежде породила неслыханную самоуверенность людей, вздумавших подходить к миру с позиций достоверно им известной "исторической необходимости". В этом смысле микробами тоталитаризма была насыщена атмосфера модернизационной эпохи в целом - Россия здесь вовсе не является каким-то исключением. Ее особо болезненный опыт свидетельствует скорее об отсутствии иммунитета: она пострадала из-за своей традиционной доверчивости, приняв самозванцев "исторической необходимости" за новых апостолов.

По степени воспламеняемости тоталитарную веру легко спутать с религиозной. Тем не менее в самом существенном они противоположны: вера в Бога порождает смирение, вера в историческую необходимость - неистовство самомнения.

Удачное обобщение постмодернистского дискурса о власти, основанной на самомнении, дает британский социолог (польского происхождения) Зигмунд Бауман. Впрочем, можно поспорить по поводу ведомственной принадлежности теоретиков постмодернизма. Большинство из них называют себя социологами, но изучают они при этом не социум в его эмпирически наблюдаемых и статистически измеримых проявлениях, как приличествовало бы социологии. Они изучают духовно-метафизические источники и первоосновы возвышающейся над социумом власти. Поэтому можно посоветовать политологам поскорее "интернировать" постмодернистов в рамках своего научного сообщества, или, по меньшей мере, освоить язык постмодернистского дискурса, лишив тем самым социологию монополии.

Вот как описывает Бауман жесткую вселенную модерна, из которой постмодернизм пообещал вывести человечество.

"С огромным упрощением (но таким, что позволяет обнажить суть дела) можно сказать, что современная гуманистика моделировала мир в первую очередь как объект администрирования. Это был мир, обозреваемый с высоты стола генерального директора... и в котором главным условием достижения целей (и уже поставленных, и еще не придуманных) была сплоченность рядов исполнителей. Она достигалась благодаря всеобщей лояльности по отношению к задачам, выдвигаемым начальством, и вере в право начальства ставить их..." Культура модерна - это культура единоначалия, которая предполагает наличие соответствующих предпосылок в самом устройстве мира. Единоначалие, во-первых, предполагает, что в мире как объекте управления нет прорех и неуправляемых звеньев: моделируемый мир целостен и прозрачен для административного знания. Во-вторых, оно предполагает, что и субъект управления обладает свойствами полноты и согласованности своих административных предписаний. "Иначе говоря, если не действительным состоянием, то хотя бы идеалом этого мира является отсутствие внутренних противоречий либо умение их устранять - отсутствие многозначности либо наличие ясных предписаний, как добиваться однозначных ситуаций и воззрений...".

Известная большевистская резолюция о "единстве партии" - это не частное явление российской политической истории, но универсальный принцип эпохи Модерна.

Наконец, мир понимается как "проект - в - процессе - реализации, т.е. проект, который существует во времени кумулятивном и целенаправленном, - ведь только в таком времени и мыслимы проектирование и проекты". Модерн означает такую машину времени, которая последовательно классифицирует исторические события, как бы имея заранее выработанную целевую программу и в соответствии с этой программой одни явления и тенденции бракует, другие отбирает для передачи будущей эпохе, и все это - с неукоснительной строгостью и последовательностью. Проектное историческое время, в отличие от традиционного, начисто лишено того попустительства в отношении местного, приватного и случайного, которое делало прежнюю жизнь народов такой безыскусной и ненапряженной. Модернизм выступает под знаком "административной" истории, не попустительствующей событиям, а организующей их в строгий логический ряд и предъявляющей каждому конкретному "сегодня" требования, вытекающие из "высшего смысла".

Как видим, постмодернисты полагают, что универсальный в своих проявлениях "властный стиль" прежней, модернистской, эпохи целиком основывался на модели проективного мышления, воодушевленного амбициями и иллюзиями европейской "фаустовской культуры".

Вы также можете посмотреть следующие статьи: